Осада Басы (1488-1489)

Ранней весной 1488 года кастильская армия готовилась к новому удару по Гранадскому королевству. Прошедшая зима была довольно суровой для этих мест. Сильные дожди размыли дороги, многие горные ручьи превратились в бурные потоки. Местом сбора христианских войск был назначен Хаен, где армия должна была собраться в марте. Но подразделения сильно запаздывали. Многие в непогоду сбились с пути и блуждали в топких горных долинах. Только к концу мая последние отряды прибыли к месту сбора. В итоге силы вторжения составили тринадцать тысяч всадников и сорок тысяч пехотинцев. Королева Изабелла вместе с детьми, принцем Астурийским Хуаном и принцессами Изабеллой, Хуаной, Марией и Каталиной, осталась в Хаене, в окружении кардинала и прелатов.

Король Фернандо планировал осадить и взять городу Басу, который являлся ключом к Гуадиксу и Альмерии. Подступы к Басе прикрывали небольшие мусульманские крепости, из которых самой укрепленным был замок Сухар. Комендантом Сухара был Убек Абдильбар, храбрый воин. Умело расставив своих солдат на башнях, он сумел сжечь все осадные машины христиан, поливая их кипящей смолой из котлов.

Осада затянулась на несколько дней. В итоге Фернандо решил предоставить мусульманскому гарнизону право свободного выхода.

В это время в Гуадиксе Эль Загал решал трудную задачу. Что было делать дальше? Продолжать сопротивление или согласиться на почётную капитуляцию? Все войска, что оно мог собрать, находились в Гуадиксе. В то же время Эль Загал не мог двинуться на помощь Басе, так как опасался, что в этом случае его племянник Боабдил захватит Гуадикс. В конце концов Эль Загал решил, что Баса достаточно укрепленный город, и гарнизон сумеет сдержать натиск христиан. Он разослал гонцов во все свои земли, призывая мусульман на священную войну против захватчиков. На призыв Эль Загала откликнулось множество мусульманских воинов из окрестностей Тавернаса, Пурхены и гор Альпухарраса. Даже из Гранады, тайком от своего правителя, вассала испанского короля, прибывали рыцари. Но особа ценна была помощь двоюродного брата Эль Загала, правителя Альмерии Сида Яхьи Альнагара. Он собрал десять тысяч горцев, умелых бойцов, мастеров ночного боя, молниеносных нападений и коварных засад. Сам Сид Яхъя был сыном Абен Селима, правителя Альмерии, знаменитого воина из знатного рода Бен Худов. Жена Сида Яхьи приходилась сестрой двум мавританским генералам, Абу аль-Касиму и Резвану Банегасу, и как часто практиковалось в XV веке в Гранадском государстве, была плодом смешанного брака христианского рыцаря дона Педро Банегаса и мавританской принцессы Сити Мариам.

Прибытие Сида Яхьи с десятью тысячами воинов Баса встретила громоподобными криками радости, давая понять кастильским дозорам в горах, что король Фернандо опоздал с осадой. Эль Загал отправил брату приветственное письмо, в котором сообщал, что рад иметь такого брата-воина.

С учётом всех подкреплений гарнизон Басы составил свыше двадцати тысяч человек. Войсками командовали три начальника:

1. Мухаммед ибн Хасан, по прозванию Ветеран, алькайд Басы, старый опытный рассудительный мавр

2. Хамет Абу Зали, капитан мусульманской кавалерии

3. Убек Абдильбар, алькайд Сухара, отступивший в Басу со своими людьми

Общее командование взял на себя Сид Яхья по праву королевской крови и высокому доверию Мулея Абдаллаха Эль Загала. Он был увлекающимся и красноречивым человеком, любил внешние эффекты, и часто принимал необдуманные решения. Горячность Сида Яхьи сдерживалась мудростью, осторожностью и проницательностью Мухаммеда ибн Хасана, к которому Яхья относился с глубочайшим почтением.

 

Город Баса расположился в одноимённой долине в восемь лиг в длину и три в ширину. Долина орошалась двумя реками и была очень плодородной. С одной стороны город защищали высокие скалы (в этом месте располагалась цитадель), с другой стороны – опоясывали мощные стены с башнями. За городскими стенами примерно на лигу в длину располагались так называемые Сады Басы, представляющие из себя многочисленные посадки фруктовых деревьев, а также цветники и огороды, где каждый горожанин мог иметь свой орошаемый участок. Многие владельцы ставили на своих участках небольшие деревянные башни для укрытия на случай внезапных налётов христиан. Изрезанные каналами Сады представляли собой дополнительное препятствие для осаждающих.

Так как христианская армия задержалась под Сухаром, у Басы было время подготовиться к осаде. Весь, урожай, даже несозревший, был убран с полей, скот с окрестных ферм согнали в город, боеприпасов должно было хватить на пятнадцать месяцев осады.

Вскоре со стороны Сухара появилась армия короля Фернандо и разбила лагерь перед Садами Басы. Гонец Католического короля оповестил жителей города о твёрдом намерении Фернандо I взять город под свою руку. В случае добровольной сдачи, король обещал личную свободу и сохранение веры всем мусульманам города. Для обсуждения предложения испанского правителя собрался совет городских командиров. Сид Яхья был оскорблен предложением сдаться и заявил, что гарнизон будет сражаться, пока не окажется погребенным под стенами. Ветеран Мухаммед был настроен более спокойно и сказал: «Наши деяния должны стать свидетелями наших намерений. Поблагодарим короля за предложение и ответим, что мы собрались здесь, чтобы защищать Басу, а не сдавать её.»

После получения ответа король Фернандо решил, не мешкая, приступить к осаде. Первым делом надо было занять Сады, чтобы иметь возможность подтянуть артиллерию поближе к стенам. Молодые кабальерос готовы были сразу скакать с бой, но магистр рыцарей Сантъяго, посоветовал держаться центра, чтобы не попасть в ловушку в этом лабиринте зеленых аллей и каналов. Едва испанская кавалерия пересекла границу Садов, как со стороны города послышались крики и звуки труб. Это альмерийская пехота Сида Яхьи кинулась в атаку, вдохновлённая словами своего вождя: «Мы будем бороться за нашу жизнь и свободу, за наши семьи, за наши дома, за нашу религию! С нами сила наших рук, мужество наших сердец и защита Аллаха!» Христианские командиры, понимая, что в узких аллеях, перерезанных каналами с шаткими мостиками, кавалерии негде развернуться, приказали спешиться и принять бой. Схватка сразу же разбилась на множество мелких эпизодов, где несколько противников в пределах изгородей чьего-то участка дрались двое на двое или трое на трое. Напрасно взывали трубы и горны командиров, общий порядок с обеих сторон был нарушен и началась общая свалка. Где-то преимущество было христианами, где-то за мусульманами. Зачастую, преследуя поверженного врага, торжествующие противники за поворотом аллеи натыкались на численно превосходящие их вражеские войска, и сами обращались в бегство. Некоторые, потеряв направление, бежали в сторону врагов. Легко одетые мавры-горцы имели преимущество, в то время как христиане в тяжёлых доспехах с трудом продирались сквозь кустарник и перебирались через оросительные каналы. Запылали деревянные башенки, после того как поочередно то христиане, то мусульмане пытались укрыться в них. Некоторые христианские командиры, видя, что преимущество в этой обстановке имеют мавры, стали собирать своих людей, призывая к отходу, но не смогли найти выход и блуждали по рощам. В этот момент ядро оторвало руку Хуану Переа, знаменосцу отряда Великого кардинала. Упавшее знамя подхватил незаконный сын Великого кардинала, Родриго де Мендоса, и ринулся в атаку, увлекая за собой христиан.

Король Фернандо оставался в лагере и тщетно пытался узнать, что же происходит в Садах. Гонцы или не возвращались, или ничего ясного не могли сообщить, кроме того, что всё перемешалось, и из-за дыма пожаров ничего нельзя понять. Король решил воздержаться от отправки подкреплений в такой сомнительной обстановке. Из боя вынесли юного дона Хуана де Луна, любимца короля, недавно женившегося на донье Каталине де Урреа, девушке необыкновенной красоты. Дон Хуан был тяжело ранен. Прямо на поле боя его перевязали шарфом, подаренным ему женой, но через несколько минут дон Хуан умер от потери крови, успев исповедаться монаху.

С городской стены за боем наблюдал Мухаммед ибн Хасан. Схватка продолжалась уже двенадцать часов. Заросли деревьев скрывали ход сражения, был слышен лишь лязг железа и крики умирающих. Время от времени из рощ к городским воротам вырывались раненые и воины, спешащие унести в город своих сраженных командиров. Так в Басу внесли тело Редвана Сафархала, христианского ренегата, нашедшего свою смерть от руки своих бывших единоверцев. Наконец, шум битвы стал ближе. Христиане, одерживали верх, и Сид Яхъя укрылся за городскими палисадами. Фернандо тут же приказал возводить заграждение вокруг города и развернуть новый лагерь в Садах. Все первую ночь осады мусульмане тревожили христиан своим вылазками и не давали проводить работы. Наутро мавры увидели, что за ночь испанцы весьма преуспели в осаде города. Сады представляли собой печальную картину – дымились остатки башен и павильонов, в каналах лежали трупы людей и животных.

Магистр Сантъяго, участвовавший в бою в Садах указал королю на опасность, которой подвергнется лагерь, если осажденные проведут удачную вылазку. В этом случае неминуемо возникнет неразбериха, и даже небольшое количество мавров сможет причинить в этом случае значительные неприятности. Было решено переместить лагерь на старое место. Мусульманские наблюдатели вдруг увидели как исчез королевский штандарт и другие знамена христиан. Мавры слишком поздно поняли, что христиане сворачивают лагерь. Сид Яхъя организовал атаку большими силами пехоты и кавалерии, однако христианский арьергард успешно отразил её. Таким образом, королевская армия без труда исправила свою же ошибку.

Лагерь находился теперь вне опасности, но город необходимо было как-то блокировать, и Фернандо I созвал военный совет. Маркиз Кадис высказался за снятие осады. По его мнению, город был слишком хорошо укреплен и имел сильный гарнизон. Требовалась длительная блокада, которая могла затянуться до сезона дождей, что было невыгодно христианам. Кадис посоветовал королю оставить все захваченные крепости и отправить войска разорять окрестные территории, что должно было вызвать на следующий год голод в Гуадиксе и Альмерии.

Дон Гутьере де Карденас, командор Леона, заявил, что отказаться от осады – значит проявить слабость и нерешительность. Это придаст уверенности партизанам Эль-Загала и склонит к сопротивлению многих ныне колеблющихся в лагере Боабдила. А, может, и вызовет открытое восстание в Гранаде. Командор настаивал на продолжении осады.

Уязвленная гордость короля Фернандо I также не позволяла ему снять осаду и бесславно вернуться в Хаен. Но он видел, что город хорошо подготовлен к длительной обороне, видел как трудно будет снабжать армию в этой гористой враждебной местности и решил последовать совету Кадиса и отступить. Но когда весть о королевском решении разнеслась по всей армии, то вызвала протесты солдат и командиров. Они умоляли Фернандо продолжить блокаду Басы, утверждая, что готовы к лишениям. Озадаченный таким поворотом событий король отправил гонца к королеве в Хаен, прося у супруги совета. Через сутки посланник доставил ответ Изабеллы. Она горячо просила мужа продолжить осаду Басы, поклявшись со своей стороны сделать всё, чтобы армия ни в чем не нуждалась. Ответ королевы вызвал ликование в армии, как будто уже была одержана победа.

Сид Яхья от лазутчиков знал о колебаниях в лагере врага и льстил себя надеждой, что христиане не решатся на длительную осаду. Казалось уже, что так и будет; в лагере сворачивали палатки, часть артиллерии двинулась по долине. Но ветеран Мухаммед с сомнением покачивал головой. На самом деле Фернандо решил разделить армию на две части, чтобы установить полную блокаду Басы. Выделенный из армии отряд в количестве четырех тысяч кавалеристов и восьми тысяч пехотинцев блокировал город со стороны гор. Этим отрядом командовал маркиз де Кадис. При нем состояли такие известные гранды как дон Алонсо де Агиляр и Луис Фернандес Пуэрто Каррера. С королем остались шесть тысяч всадников и большое число пехотинцев, в том числе баски из Гипускоа и горцы Астурии. Также в королевской ставке находились граф Тендилья, дон Родригес де Мендоса и дон Алонсо де Карденас, магистр Сантъяго.

Несмотря на разделение армии, полностью окружить Басу не получилось. Два отряда разделяли густые сады. По приказу короля солдаты начали сооружать брустверы и палисады, а также вырубать деревья. Мусульмане предприняли атаку, но кастильцы были начеку и постоянно держали часть войск наготове. День за днем продолжалась вырубка садов и продвижение линий траншей двух лагерей друг к другу. Мавры бросались в отчаянные вылазки, но помешать врагам не могли. Но работа по вырубке садов требовала гигантских усилий. Деревьев было столько и росли они так густо, что четыре тысячи человек едва очищали в день участок шириной в десять шагов. Понадобилось сорок дней, чтобы полностью лишить Басу ее красивого ожерелья. Христианские траншеи соединились, был выкопан ров, куда отвели воду из горных ручьёв. Траншеи охраняли пятнадцать палисадов, возведенных на равных расстояниях друг от друга. Таким образом, Баса была полностью окружена. Фернандо также предпринял попытку лишить город водоснабжения, по поводу чего Агапида отмечал: «Ибо, известно, что мусульмане нуждаются в воде больше, чем в хлебе, так как используют ее для омовения в своих обрядах, а также для принятия ванн и многих других вещей, чего мы, испанские христиане, не делаем». Город получал воду главным образом их источника, бьющего у подножия холма Альбохасен недалеко от городских стен. Сид Яхья, узнав от дезертиров о планах короля, упредил Фернандо и за одну ночь укрепил холм, расположив на нем солдат.

Осада Басы позволила проявить свои навыки опытным командирам, осадным мастерам и артиллеристам. Но молодые дворяне откровенно скучали. Среди них выделялись два энергичных кабальеро: Франсиско де Базан и Антонио де ла Куэва, сын герцога Альбукерке. В один из дней, сидя на лагерном валу, они разговорились с ветераном-разведчиком, который хорошо знал всю Андалусию. «Сеньоры, - сказал он, - если вы ищете опасностей и славы, и готовы подергать мавров за бороду, то вот, что я вам скажу. Рядом с Гуадиксом находятся богатые мавританские деревни. Я могу провести вас туда, и, если будет сопутствовать удача, мы поживимся прямо под носом у старого Эль Загала.» Идея пограбить окрестности Гуадикса захватила молодых идальго. В те времена такие рейды были частым явлением, а мавры Пудаля, Альхендина и других городов Альпухарраса и сами часто совершали хищнические набеги на христианские земли. Охотники примкнуть к рейду нашлись очень быстро, и вскоре собрался отряд в триста всадников и двести десять пехотинцев. Соблюдая тайну, поздним вечером, отряд вышел из лагеря и под руководством разведчика двинулся на юго-запад, ориентируясь по звездам. Проведя в пути чуть более суток, уже следующим ранним утром отряд напал на мусульманскую деревню северо-восточнее Гуадикса и разграбил её. Но несколько жителей сумели избежать плена и поднять тревогу в Гуадиксе. Взбешённый Эль Загал приказал составить отряд в шестьсот всадников, нагнать грабителей и сурово покарать. Христиане гнали захваченных пленных и скот в горы, когда увидели сзади большое облако пыли, стремительно нагонявшее их. Мусульмане превосходили кастильцев числом, а их кони были свежими. Некоторые из кабальерос предложили бросить добычу и спасаться бегством. Но такой вариант не устраивал предводителей: Базана и Куэву. «Что?! - закричали они – Бежать? Бросить наших пехотинцев? Лучше встретить врага лицом к лицу, при любом исходе мы добудем славу!» Но большинство кабальерос сомневались. Тогда Эрнан Перес дель Пульгар, алькаид крепости Санар, ранее отличившийся при осаде Малаги (он был посланником короля к осажденным), снял с головы повязку, которую он носил на андалусский манер, и привязал её к древку копья. «Кто не трус – за мной! - воскликнул он – Вот наше знамя!» Пульгар, Базан и Куэва бросились навстречу маврам, за ними устремились и остальные. Мусульмане были уверены, что кастильцы будут спасаться бегством и поэтому даже не успели построиться в боевой порядок. Их строй был смят, задние ряды обратились в бегство. Триста человек было убито, более ста попало в плен. Христианский отряд с триумфом возвратился в лагерь под Басу, приведя скот и захваченных мавров. Впереди отряда гордо ехал Эрнан Пульгар со своим знаменем.

Король Фернандо так обрадовался удачному рейду, что тут же посвятил героя в рыцари, используя для церемонии меч Диего де Агуэро, капитана королевской гвардии. Герцог Эскулона опоясал Пульгара. Свидетелями были Великий Магистр Сантьяго, граф де Кабра и Гонсальво де Кордоба. На рыцарском гербе начертали золотого льва на лазурном поле и копье с платком на наконечнике. Щит обрамляли изображения одиннадцати мавританских алькаидов, побеждённых в этом бою.

Поражение под Гуадиксом удручающе повлияло на Эль Загала. Он лишился лучшей части своего отряда. Все подкрепления и припасы, которые он отправлял на помощь Басе перехватывались, или, в лучшем случае, возвращались назад.

Тогда некоторые из его людей самостоятельно отправились к Басе, чтобы тревожить партизанскими нападениями христианский лагерь. Это было нелегко. В горах вокруг Басы Фернандо расставил патрули и засады. На горных вершинах были выстроены деревянные наблюдательные башни.

Другие жители Гуадикса решили пробраться в Гранаду, поднять там мятеж, свергнуть Боабдила и соединенными силами попытаться освободить Басу. Но гранадский правитель сумел раскрыть заговор и злоумышленники были повешены на городских стенах – нетипичный поступок для слабого и нерешительного монарха.

В то же время гарнизон Басы проявлял похвальную твёрдость. Неделя проходила за неделей, а город и не собирался сдаваться. Мало того, Сид Яхья сумел организовать несколько удачных вылазок и отбить часть скота, пасшегося вне лагеря Фернандо I. Во время одной из этих стычек отличился идальго Мартин Галиндо. Увидев среди врагов мавра огромного роста, перед которым расступались все христианские воины, Галиндо вызвал его на поединок. Мусульманин принял вызов. Соперники скрестили копья и в первом же столкновении Галиндо ранил противника в лицо и выбил из седла. Но когда идальго самонадеянно приблизился к лежащему мавру, чтобы взять его в плен, тот неожиданно вскочил и, ловко действуя копьём, ударил кастильца наконечником в голову, а затем в руку. Товарищи Галиндо бросились ему на помощь и спасли от смерти, но мавр успел отступить под защиту своих войск и вернуться в город.

В один из дней на втором месяце осады в христианский лагерь прибыли два францисканских монаха из Палестины. Одного из них звали фрай Антонио Мильян, и он был настоятелем францисканского монастыря в Иерусалиме. Высокий, тучный, с зычным голосом, он умел расположить к себе слушателей и его проповеди слушали с удовольствием. Спутник его был полной противоположностью фраю Антонио. Брат Педро Абарка, маленького роста, с негромкой, на уровне шёпота, речью, тем не менее он держался уверенно, и взгляд его, как заметил Антонио Агапида, «будучи кротким, как у голубя, в то же время был мудрым, как у змеи». Монахи прибыли по указанию мамлюкского правителя Египта Каит-бея (Агапида называет его «Султаном Вавилона»), и перед этим посетили в Риме папу. В своем письме султан замечал, что на его землях живёт много христиан, они пользуются полной свободой, и их жизни и имуществу ничего не угрожает. Каит-бей заявлял, что если гранадским мусульманам не будут возвращены все отнятые у них территории, то мамлюки вырежут всех христиан на своих землях и разрушат Храм Гроба Господня в Иерусалиме. Такая угроза вызвала панику среди христианского населения султаната. Когда францисканцы покидали Иерусалим, местные христиане умоляли их уговорить испанского короля прекратить войну с Гранадой. Папа

Иннокентий VIII не решился дать совет Фернандо I, и оставил решение на его совести. Также послы везли письмо от неаполитанского короля Фернандо I, которого также посетили по поручению Каит-бея. Тезка и родственник испанского короля интересовался причинами войны с Гранадой. Неаполитанский король мягко указывал на тот факт, что хотя мавры и являются неверными, однако находятся под защитой египетского султана, который в свою очередь является союзником христиан в их борьбе с турецким султаном Баязидом II. Агапида этот эпизод характеризует так: «Этим государем двигало не столько желание облегчить участь восточных христиан и организовать коалицию против турок, сколько боязнь, что испанский король предъявит свои права на неаполитанский трон».

Король Фернандо I, был не меньшим мастером притворства, чем его кузен. Неаполитанскому королю он ответил, что султан является сомнительным защитником своих христианских подданных, на которых он постоянно накладывает дополнительные налоги, угрожая расправой. Султану испанский король напоминал, что территория Гранады есть древняя земля вестготских королей, его, Фернандо, предков. А папе заявил , что нынешняя война - это святой крестовый поход во славу Иисуса Христа и святой церкви. После аудиенции у короля монахов окружили испанские дворяне, которым было любопытно узнать, как живут христиане на Святой Земле и в каком состоянии находится Гроб Господень. Многие, услышав, что мамлюки преследуют христиан, в гневе сжимали оружие и грозили султану крестовым походом. Из-под Басы монахи отправились в Хаен к королеве Изабелле, которая пожаловала францисканскому монастырю в Иерусалиме ежегодную ренту в тысячу дукатов. Также королева передала отцам покрывало, вышитое собственноручно, чтобы они накрыли им Гроб Господень.

Все летописцы признают неоспоримую главенствующую роль короля Фернандо I в завоевании Гранадского королевства. В тоже время Агапида воздаёт должное организаторским способностям королевы Изабеллы. Пока король пировал в своём лагере под Басой, его супруга вместе со своими советниками в епископском дворце Хаена предпринимала все меры по снабжению королевской армии. Одной из самых сложных задач было снабжение армии и гарнизонов в занятых крепостях продовольствием. Трудности были обусловлены наступившей зимой, нехваткой вьючных животных и партизанскими действиями мавров на коммуникациях кастильцев. Осторожные и расчётливые испанские купцы держались в стороне от опасного предприятия, и королева сама наняла 14000 мулов и 700 погонщиков. Были скуплены все запасы зерна в Андалусии и в орденских владениях Сантьяго и Калатрава, а также арендованы все мельницы. На линии Хаен – Бельмес – Зухар – Баса по приказу королевы появилась цепь сторожевых постов, вдоль которых двигались конвои с продовольствием. Передвижения караванов без вооруженного сопровождения были запрещены. В самой Басе припасы помещались в специально построенный огромный амбар, находившийся под многочисленной охраной. На продукты установили твердые цены.

Казна стремительно пустела. Тогда Изабелла обратилась в иерархам церкви. Примеру монастырей в предоставлении короне кредитов последовали многие дворянские семейства, а вслед за ними ремесленные и торговые общины. Но денег все равно не хватало. Тогда Изабелла заложила ростовщикам Барселоны и Валенсии все свои драгоценности, а узнав о финансовых затруднениях королевы купеческий совет Толедо выделил безвозмездную ссуду.

Пока в лагере, осаждающей Басу армии продолжали веселиться, вознося хвалу королеве за помощь, в самой крепости голод уже начал терзать горожан. Сид Яхья советовался с Мухаммедом ибн Хасаном о том, что делать дальше. Ветеран советовал выжидать. «Скоро начнутся дожди, ручьи в горах превратятся в бурные потоки, которые сметут палатки и шатры неверных». Сид прислушался к совету алькайда и стал ожидать дождливого периода, в то же время каждый день поднимаясь на стены для наблюдения за христианским лагерем. Какого же было его удивление, когда однажды утром он услышал стук топоров и молотов, доносившихся со стороны армии Фернандо. Арагонский король также бы извещен об опасности дождей и приказал укрепить свой лагерь на постоянной основе. Вбивались сваи, строились арсеналы для оружия, амбары и холодильники для пищи, казармы и конюшни. Минули четыре дня, и лагерь превратился в настоящий город. На его центральной площади возвышался большой двухэтажный дом, на котором развевался штандарт Арагона и Кастилии. Это была резиденция короля Фернандо I.

Однако христиане недооценили коварство осенней горной стихии. В декабре дожди шли три недели, не переставая. Высохшие русла рек переполнились водой и вышли из берегов. Некоторые постройки в лагере не устояли и рухнули. Погибло несколько человек и большое количество животных. Что было хуже всего, прервалось снабжение лагеря. И снова королева проявила волю и решительность. Немедленно был сформирован отряд из шести тысяч пехотинцев, которые отправились восстанавливать разрушенную дорогу. Были построены семь мостов. В течение двух недель поставки удалось возобновить.

С приходом зимы в испанском лагере начались болезни, и король решил смягчить условия сдачи для осажденных. Фернандо отправил новое предложение алькайду Мухаммеду ибн Хасану. Жителям гарантировалась жизнь, личная свобода и сохранность имущества. Алькайду король обещал вознаграждение. Но Мухаммед ответил вежливым отказом. Ему казалось критическим положение христиан. «Они бедствуют еще ужаснее, чем мы», говорил алькайд товарищам, «терпение, и еще раз терпение. И мы увидим, как они отступают. Тогда мы ударим неверным в спину.» Воодушевленные этими словами, и посланием короля, которое они расценили как признак слабости, горожане увеличили количество вылазок. В одно из таких нападений отправились триста всадников и две тысячи пехотинцев. Они неожиданно напали на людей графа Урены, которые занимались осадными работами. Перебив часть из них, остальных мавры обратили в бегство. Рабочие бросились вниз под гору, где стояли войска графа Тендилы и Гонсальво де Кордобы. Мусульмане ударили по ним с такой яростью, что большая часть людей Тендилы бросилась бежать. Сам граф вместе с Гонсальво дрался в окружении. На помощь им поспешил дон Алонсо Агиляр. Мавров было меньше, но они дрались с таким мужеством и искусством, что сумели в полном порядке возвратиться назад в Басу.

Такова была одна из многих стычек у города. Но проходили дни, а положение осажденных все ухудшалось. Истина была в том, что помощи извне ждать не приходилось, а самостоятельно справиться с армией Фернандо гарнизон Басы был не в силах. Кроме того, в городе было много наёмников, которым задолжали за службу, а деньги закончились. Прослышав об этом, многие горожане принесли Сиду Яхье золото, драгоценную посуду, ткани, украшения, словом всё, чем могли бы удовольствоваться наёмные солдаты. Жители Басы рассудительно решили, что если город падет, они все равно лишатся своего имущества.

Зная от своих лазутчиков о настроении горожан, Фернандо отправил послание Изабелле, прося ее прибыть со всей свитой в лагерь, чтобы быть вместе с армией. «Ваше присутствие», - сообщал король, - «вместе с Вашими приближенными, покажет этим упрямцам, что наши намерения тверды, и мы никуда отсюда не уйдем, пока Баса не сдастся». Мухаммед ибн Хасан как раз держал совет со своими командирами, когда громкий шум со стороны христианского лагеря заставил их поспешить на стены. В долину под звуки труб спускалась блестящая процессия. Впереди во главе кавалькады ехала королева в роскошных одеждах. По правую руку ее сопровождала дочь принцесса Изабелла, а по левую – великий кардинал Испании. За ними следовала вереница дам, кавалеров и многочисленный обоз. Увидев это шествие, Мухаммед печально покачал головой и сказал: «Судьба Басы решена». Некоторые из командиров предложили немедленно атаковать христианский лагерь, рассчитывая на возможное замешательство среди врагов, но Сид Яхья запретил это делать, так как королева пользовалась большим уважением среди испанских мавров, к тому же Сид счёл такой маневр не рыцарским.

На следующий день на совете, где присутствовали Сид Яхья, Мухаммед ибн Хасан и командиры отрядов, было принято решение начать переговоры с королем о почетной сдаче Басы.

Для переговоров с обеих сторон были выделены уполномоченные: командор Леона дон Гутьерре де Карденас и Мухаммед ибн Хасан. Они встретились в специально установленном шатре на одном из холмов за городом. Командор напомнил алькайду о суровой участи, которой подверглась Малага и обещал от имени короля всем жителям личную свободу, сохранность имущества и свободу религии. Мухаммед вежливо принял послание и вернулся в Басу. Вновь собрался совет. Очевидно было, что защищать Басу дальше бессмысленно. Сид Яхья настоял на том, чтобы получить разрешение Эль Загала на капитуляцию. Фернандо разрешил пропустить посланника, и Мухаммед ибн Хасан отправился в Гуадикс. В письме, которое алькайд доставил Эль Загалу, говорилось об отчаянном положении Басы, о невозможности дальнейшего сопротивления без помощи извне и благоприятных условиях со стороны короля. Если бы письмо писал не Сид Яхья, которому Эль Загал доверял как себе, а кто-то другой, то старый воин отвергнул бы его с возмущением и гневом. Но выслушав Мухаммеда ибн Хасана, Эль Загал убедился еще раз, что все, изложенное в сообщении, правда. Был собран совет факихов и старейшин Гуадикса. Он прошел в полном унынии. Все осознавали, что за Басой последует очередь их города. Собравшиеся подавленно молчали. Наконец, Эль Загал сказал Мухаммеду ибн Хасану: «Аллах велик! Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк Его. Отправляйся к Эль Загалу и передай ему, что отныне он свободен в своих решениях. Народ Басы мужественно сражался, и я не могу просить их о большем».

Мухаммед возвратился в Басу, и Сид Яхья отправился в христианский лагерь согласовать условия о сдаче. На подготовку отводилось шесть дней. Мавры, пришедшие на помощь Басе, могли покинуть город с оружием в руках. Также в течение шести дней могли уйти и жители со всем имуществом, которое они смогли бы увезти с собой. Оставшимся было обещано такое же налогообложение, как и при мавританском правлении. На время выполнения условий сдачи, пятнадцать мусульманских юношей, среди которых были два сына Мухаммеда ибн Хасана, оставались в заложниках в лагере. С ними остался и Сид Яхья. Королевская чета так щедро одарила заложников, и был настолько любезна с ними, что Сид Яхья торжественно поклялся не поднимать больше никогда оружия против таких великодушных государей. Более того после продолжительной беседы с королевой Изабеллой и великим кардиналом Испании, Сид Яхъя выразил желание принять христианство. Он сказал, что готов отправиться к своему двоюродному брату Мулею Эль Загалу и убедить его покориться и сдать Гуадикс и Алмерию. Фернандо выразил пожелание, чтобы крещение Сида Яхьи прошло в тайне и было исполнено частным образом, иначе его влияние на соплеменников могло бы исчезнуть. Знатному мавру были пожалованы земли вокруг Марчены. Мухаммед ибн Хасан и еще несколько командиров также выразили желание поступить на службу к королю Фернандо.

Таким образом, Баса сдалась 6 февраля 1489 года, в день Святой Варвары после шести месяцев и двадцати дней осады. Под звуки труб и громогласные крики в город вступили Католические короли, навстречу которым двигались более пятисот христианских пленников, освобожденных из подземелий Басы. Потери христиан во время этой осады составили двадцать тысяч человек, из которых от болезней и холода умерли семнадцать тысяч, главным образом «люди неблагородного происхождения, носильщики и те, смерти которых никто и не заметил», сообщает почтенный иезуит отец Мариан. Вслед за Басой сдались Альмуньекар, Тавернас и крепости в горах Альпухарраса. Их жители спешили воспользоваться такими же благоприятными как и для Басы условиями, а алькайды – получить милости от короля.

На главную

Хостинг от uCoz